Я-концепция в подростковом возрасте и ее роль в формировании механизмов адаптации

Deprendas animi tormenta latentis in aegro

Corpore, deprendas et gaudia; sumit utrumque

Inde habitum facies.

Ты можешь обнаружить страдания души,

сокрытой в больном теле, как можешь обнаружить

 и ее радость: ведь лицо отражает и то и другое (лат.).

Ювенал 

По убеждению классиков личностно-центрированного подхода в психологии и психотерапии,  каждый человек постоянно нуждается в признании, в устойчивой и, как правило, высокой самооценке. Каждому человеку необходимы уважение окружающих, как подтверждение возможности уважать самого себя (А. Маслоу, 1999).  Однако в подростковом периоде эта потребность наиболее остра и определяет успешность адаптации к требованиям социальной среды. Удовлетворение потребности в оценке, уважении порождает у человека чувство уверенности в себе, чувство собственной значимости, силы, адекватности.  Неудовлетворенная потребность, напротив, вызывает у человека чувство униженности, слабости, беспомощности, которые с вою очередь, запускают компенсаторные и невротические механизмы, служат почвой для уныния.

Первые признаки потребности в самоуважении появляются в детском возрасте, примерно в два года. Эта потребность и служит основой для так называемых реакций детского возраста. Негативизм, упрямство, непослушание, «протестное поведение», как его определяют некоторые детские психологи, это – признаки, которые составляют первый личностный кризис, называемый в психологии кризисом трехлетнего возраста. Они являются признаками зарождающейся потребности в самоуважении.

Второй подростковый этап, на котором начинает интенсивно проявляться потребность в самоуважении, – это подростковый возраст. Подростка уже не устраивает та система отношений, которая сложилась в детстве. Ему жизненно необходимо выйти на другой уровень взаимоотношений с родителями, учителями – уровень «взрослый – взрослый». Неготовность, нежелание или даже неспособность родителей понять и принять все возрастающее стремление детей к взрослости становится причиной отчуждения детей от семьи, причиной их неудовлетворенности от общения с родителями (По А. А. Реану).

Таким образом, одной из ведущих причин психосоциальной дезадаптации в подростковом возрасте является нарушение самооценки и Я-концепции в целом, приводящее к неустойчивости ролевой функции подростка.  Именно поэтому исследования Я-концепции применительно к процессам преодоления стресса  формируются в самостоятельное направлении в психологии.

Подростковый возраст не только является периодом новых, более совершенных механизмов преодоления стресса, но и периодом формирования новой Я-концепции.    Осознание происходящих с подростком изменений является стрессогенным для него. Сформированная в детском возрасте концепция Я в результате быстрых изменений физического и психического состояния должна быть заменена на новую, соответствующую особенностям подросткового возраста,  и смоделированную с учетом ее восприятия двумя наиболее важными для подростка референтными социальными сетями – родителями и сверстниками. Не вызывает сомнения, что процессы формирования Я-концепции и психологических механизмов преодоления стресса осуществляются параллельно, оказывают выраженное влияние на становление личности подростка и взаимосвязаны. Поэтому теоретически и практически важным и закономерным представляется изучение реципрокного влияния копинг-механизмов и Я-концепции в подростковом возрасте.

По определения А. В. Захаровой Я-концепция рассматривается как сложно-сконструированное образование, которое характеризуется асинхронностью формирования компонентов ее структуры, форм и видов, показателями, за которыми лежит разноплановость их становления, обеспечивающая вариативность их проявлений. Она отражает как возрастные, так и индивидуальные особенности, включена во множество связей и отношений с другими феноменами развития индивида, каждый из которых вносит свой вклад в ее формирование и, вместе с тем, корригирует и направляет ее непосредственным взаимодействием (А.В. Захарова, 1989).

С точки зрения связи Я-концепции с формированием процессов адаптации подростков к требованиям социальной среды важно учитывать следующее.

·                     Я – концепция является важнейшим личностным ресурсом адаптационного поведения подростка.

·                     Индивидуальные стили адаптационного поведения (копинга) соотносятся с определенными стилями Я-концепции.

·                     Взаимное влияние Я-концепции и копинг-механизмов позволяет сохранить устойчивость системы Я и ослабить негативное воздействие стресса на организм.

·                     Формирование активных копинг-стратегий и позитивной Я-концепции потенцирует взаимное развитие, способствует успешной адаптации индивида.

·                     Формирование пассивных стратегий преодоления стресса и негативной Я-концепции оказывает отрицательное взаимовлияние и снижает уровень адаптации подростка.

·                     Развитие Я-концепции в подростковом возрасте происходит крайне неравномерно.

Рассмотрим следующие выделенные Д. Оффером и дополненные нами, сферы Я-концепции подростков.

1.   Психологическое Я

·                     контроль побуждений

·                     эмоциональный тон

·                     образ тела

2.   Социальное Я

·                     социальные отношения

·                     нравственные нормы, моральное Я

·                     профессионально-образовательные стремления, цели

3.   Сексуальное Я

·                     сексуальные отношения

4.   Семейное Я

·                     семейные отношения

5.   Совладание со стрессом

·                     контроль над средой

·                     психопатология

·                     приспособляемость

6.   Я – реальное

7.   Я – идеальное

В целом, успешно адаптирующиеся подростки имеют высокие показатели самооценки и оценивают себя как активных, жизнедеятельных, эмоционально устойчивых, в основном удовлетворенных осознанием образа своего тела, внешностью и половой принадлежностью, обладающих конкретными профессионально-образовательными стремлениями и соблюдающих моральные нормы, имеющих удовлетворительные социальные и семейные отношения, испытывающих некоторые затруднения в адаптации к внешней среде.

Подростки детского дома имеют низкие показатели самооценки. Они описывают себя как малоинициативных, со сниженной активностью, неустойчивым, чаще сниженным фоном настроения, недовольных своим образом тела, внешностью, семейными, социальными отношениями, проявляющих повышенную сексуальную активность и не способных контролировать среду, успешно преодолевать трудности повседневной жизни, не имеющих сформированных конкретных профессионально-образовательных целей.

Подростки с аддиктивным поведением оценивают себя как недостаточно активных, малоинициативных, с неустойчивым фоном настроения, осознающих проблемы семейных, социальных и сексуальных отношений, недостаточно успешно приспосабливающихся к внешней среде, испытывающих затруднения в активном преодолении жизненных проблем и игнорирующих нормы нравственного поведения.

Сфера «Психологическое Я – контроль побуждений»

Данная сфера отражает как способность подростков к волевой регуляции психических процессов, деятельности, так и динамическую, энергетическую основу личности. Еще в 1894 году Т. Рибо рассматривал волю как способность, связанную с побуждением к действию. По эго мнению, воля выражается не только в побуждении действий, но и их торможении. Волевой акт направлен на регуляцию побуждений к действию (при затруднениях) через соединение личностных тенденций с силой мотивов и намеченной целью (по В.А. Иванникову, 1992). Нарушение волевой регуляции поведения проявляется в расстройствах побуждений, рассматриваемых как понижение или повышение динамических основ личности, ее жизнедеятельности, активности, энергии, витальности, инициативы. По мнению Ж. Пиаже «сама воля может пониматься как своего рода игра аффективных и, следовательно, энергетических операций, направленных на создание высших ценностей и на то, чтобы сделать эти ценности обратимыми и сохраняемыми».

Н. Ах считал основной функцией воли преодоление препятствий. Вслед за Н.Ахом Л.С. Выготский рассматривает преодоление препятствий как один из признаков воли (волевого действия). Он включает в структуру волевого акта операцию введения вспомогательного мотива для усиления побуждения к действию  (по В.А. Иванникову, 1992). К.Н. Корнилов рассматривает волю как способность преодолевать препятствия и доводить действия до намеченной цели, а В.И. Селиванов – как особую форму отражения, регулирующую действия человека в условиях намеренного преодоления препятствий. Он считает регулирующую функцию воли основной и видит сущность регуляции в «мобилизации личностью своих психических и физических возможностей для преодоления трудностей и препятствий при совершении целенаправленных действий и поступков.

Жизнедеятельность воспитывающихся в семье и успешно социально адаптирующихся подростков носит активный характер. Они достаточно инициативны в школе, в семье, в свободное время имеют интенсивные отношения с друзьями и сверстниками, уверенно чувствуют себя в подростковой субкультуре, не сомневаются в своих способностях, получают удовольствие от жизни, имеют позитивную самооценку и используют активные стратегии преодоления стресса. Способность к необходимым волевым усилиям при возникновении проблем способствует их активному разрешению и является важной составляющей их копинг-поведения.

 Жизнедеятельность воспитывающихся в детском доме подростков носит преимущественно пассивный характер. Они описывают себя как не проявляющих собственной инициативы в школе и в свободное время, зависимых от влияния взрослых, не имеющих сформированных навыков общения, избегающих решения сложных жизненных проблем, выбирающих пассивные стратегии их разрешения. Их активность ограничена в пространстве. По сравнению в подростками, воспитывающимися в семье они имеют низкую моторную активность, бедную мимику и монотонную речь, слабую эмоциональную откликаемость, не получают удовлетворения  от жизни, неуверенно чувствуют себя как в подростковой субкультуре, так и при контактах с взрослыми. Многие подростки детского дома не способны к продолжительным волевым усилиям, необходимым для разрешения возникающих проблем. О нарушениях в волевой сфере свидетельствует бедность и слабость потребностей, недостаточная способность к регуляции различных психических процессов (мышления, внимания и т.д.), возникновение импульсивных реакций на непрогнозируемое для подростков изменение ситуации. Снижение уровня побуждений у этих подростков является вариантом пассивного преодоления стресса, возникающего в результате блокирования потребности в самореализации, общении, автономии и т.д. Обесценивание подростком блокированных им потребностей приводит к снижению активности, компенсаторному снижению уровня побуждений, временному снятию эмоционального напряжения, ограничению социальных контактов, снижению настроения и пессимистической оценке перспективы. Снижение уровня побуждений может рассматриваться как результат побудительной функции воли, что затрудняет реализацию преодоления препятствий и способствует выбору пассивных стратегий преодолевающего стресс поведения и экстернальной локализации контроля волевого действия. В то же время, возникновение импульсивных поступков у подростков детского дома является результатом  недостаточности тормозной функции воли, недостаточной способности тормозить побуждение мотивов и выполнения действий, реагирования по принципу «стимул – реакция», выпадения борьбы мотивов как одного из важнейших звеньев волевого акта. В данном случае личность подростка при столкновении со  стрессором используем немедленный путь редукции эмоционального напряжения, что приводит к формированию мало адаптивных форм поведения.

Активность подростков с аддиктивным поведением направлена преимущественно на общение с представителями референтной асоциальной или наркотизирующейся группой, многочисленными знакомыми. Они описывают себя  как малоактивных в школе и семье, но интенсивно включающих свою активность при общении со значимыми другими. Не испытывая ощущения социальной близости с одноклассниками, не идентифицируя себя с ними, а часто и с членами семьи эти подростки не имеют мотивации на общение или совместную деятельность с ними. Для этих подростков характерна выборочная мотивация к коммуникативной и другой деятельности, выборочная активность. Используемые подростками стратегии преодоления стресса носят выборочный характер, сочетают в себе как пассивные, так и активные варианты с ориентацией на преодоление жизненных проблем с помощью других лиц. Употребление психоактивных веществ  психостимулирующего ряда временно повышает активность, в последующем резко снижающуюся. Эти данные вполне совпадают с наблюдениями И.Н. Пятницкой и Н.Г. Найденовой  считающих, что  в течение любой формы наркотизма усматривается прогрессирующее падение активности, энергетического потенциала, угасание влечений, потребностей, как в биологическом, так и в социальном аспекте.

Ф. Б. Березин рассматривает снижение уровня побуждений, обесценивание исходных потребностей, как один из четырех типов защитных механизмов интрапсихической адаптации. Он утверждает, что при блокаде актуальных потребностей, уменьшение интенсивности тревоги может быть достигнуто за счет снижения уровня побуждений, обесценивания исходной потребности.  По данным С. А. Кулакова у подростков с аддиктивным поведением преобладает мотивация, связанная с личностной автономией, что в реальной жизни проявляется в реакциях пассивного протеста.

На сниженный уровень побуждений, на нарушения волевой регуляции влияют как возрастные особенности, так и актуальное состояние подростков. Исследования зависимости способности  к волевому усилию от возраста, проведенные В. К. Калининым, показали, что если младшие дети еще не способны длительно поддерживать волевые усилия, а взрослые владеют этим достаточно хорошо, то подростки, хотя и не способны длительно поддерживать волевые усилия, они могут осуществлять их кратковременно. Старший подростковый возраст рассматривается как наиболее сенситивный для развития волевых усилий. По данным Ю.А. Аргентова для лиц с повышенным уровнем активности, высоким волевым тонусом характерна более выраженная эффективность волевых усилий, чем для лиц, находящихся в состоянии стресса, утомления. Стресс выражено снижает уровень волевой активности. Как показало проведенное нами исследование, как подростки детского дома, так и подростки с аддиктивным поведением находятся в состоянии выраженного хронического  эмоционального стресса.

Сфера «Психологическое Я – эмоциональный тон»

Социально адаптированные подростки описывают себя как занимающих активную жизненную позицию, имеющих приподнятое настроение, воспринимаемых жизненные трудности как вполне преодолимые, снисходительно относящихся к своим проблемам и недостаткам, уверенных в себе, позитивно оценивающих себя и имеющих высокий уровень жизнелюбия. Они отличаются повышенной эмоциональной чувствительностью, легкой возбудимостью, частой сменой настроения, эгоцентризмом, тревожностью в общении с взрослыми (родителями и значимыми другими), излишней критичностью и самоуверенностью, чувствительностью к оценкам других и ощущению одиночества, склонностью противопоставлять свои взгляды взглядам окружающихся.  Противодействие социальной среды часто вызывает у них вспышки гневливости, легко возникающие, но быстро проходящие эмоциональные «всплески».

Подростки же детского дома описывают себя как испытывающих чувство вины, страхи, тревогу, неуверенность в себе, ощущение собственной неполноценности, изолированности и беспомощности. Их настроение имеет субдепрессивную окраску, сопровождается  настороженностью, сниженной моторной активностью, отсутствием типичной для подросткового возраста самоуверенности, выраженной чувствительностью к оценке взрослых. Испытываемое практически постоянно этими подростками ощущение одиночества  часто сопровождается тоской, ощущением опустошенности и потерей надежды. Пространственная стесненность, отсутствие возможности уединиться, постоянная физическая и социальная стимуляция средой, вынужденность зависимого от взрослых поведения в детском доме поддерживают сниженный эмоциональный фон настроения. Выбор пассивных стратегий разрешения проблем оставляет чувство неудовлетворенности, лишь на время уменьшает психологический дискомфорт, не воздействует на источник стресса и способствует сохранению эмоционального напряжения. 

Подростки с аддиктивным поведением отличаются неустойчивым, часто сниженным настроением. Они испытываю чувства вины, страха, тревоги, связанные с социальной реакцией взрослых на употребление ими психоактивных веществ, нарушенными семейными, социальными отношениями. Вне состояния наркотического или алкогольного опьянения они неуверенны в себе и адекватности своего поведения в той или иной социальной ситуации. Это еще больше повышает их тревожность. Среди присущих этим подросткам страхов доминирует страх быть отвергнутыми как референтной наркотизирующейся группой, так и значимыми для них лицами (сверстниками, взрослыми). Реакция на испытываемое ими чувство одиночества проявляется ощущением собственной неполноценности, подавленностью, отчужденностью, чувством изолированности. Негативная самооценка, неспособность самостоятельно преодолевать сложные жизненные проблемы также способствует поддержанию сниженного настроения.

Депрессивная симптоматика часто предшествует употреблению психоактивных веществ и является важным фактором начала наркотизации и алкоголизации.

Низкий эмоциональный тон и волевая активность подростков связаны между собой.  Эмоции не только побуждают, направляют, регулируют деятельность, но и обеспечивают ее энергетически, определяя мобилизацию всей психики и организма (Кудрявцев И.А., 1988). Эмоциональный тон приводит к снижению уровня побуждений, а низкий уровень побуждений определяет снижение эмоционального тона.

Сфера «Психологическое Я – образ тела»

Психология сталкивается с серьезными теоретическим трудностями при осмыслении клинических фактов изменения физического Я, проблемы телесности в целом. Проблема телесности является одной из наименее разработанных областей психологии, важность исследования которой  очевидна. «Бестелесная» психология и педагогика упускают целые пласты важнейшей реальности человеческого существования, сталкиваясь с ней лишь в форме «ущербности», искаженного развития и патологии» (Тхостов А. Ш., 1991). Если обыденная жизнь вынуждает здоровых взрослых «не замечать» своего тела, то для подростка собственное тело, его образ является сферой особого значения. Повышенное внимание к своим внешним данным, так же как и к мнению окружающих – одно из важнейших свойств подросткового периода  (М.В.Коркина, 1984). Формирование образа тела в детстве происходит постепенно в соответствии с изменениями внешности и размеров тела. В подростковом же возрасте, вследствие резких сдвигов физического и психического развития, происходит перестройка образа тела, которая из-за недостаточной гармоничности  роста в этом периоде нередко запаздывает, вызывает озабоченность подростка. Являясь феноменом психологическим,  образ тела содержит, прежде всего, оценку физического Я.

Социально адаптированные подростки в целом положительно оценивают свой внешний облик. При этом они предполагают, что и окружающие оценивают его положительно. Тем не менее, они постоянно испытывают сомнения, тревогу по поводу соответствия своего физического облика идеалам, принятым в референтной группе сверстников. Особенно чувствительны они к оценке лиц противоположного пола. Лишний вес, высокий или низкий рост, использование очков, степень развития вторичных половых признаков анализируется особенно пристально как самим подростками, так и их сверстниками. Подростки, воспитывающиеся в семье, имеют более высокий уровень физического развития, регулярно занимаются спортом, что способствует формированию положительного образа тела. Суждения подростков об образе тела основываются на оценке внешнего вида, внутренних ощущений. Внешнему виду подростки уделяют большое внимание, а за телом осуществляют регулярный уход.

Подростки, воспитывающиеся в детском доме и интернате, как правило, имеют искаженное физическое Я и образ тела. Это повышает тревожность подростков, провоцирует повышенное внимание к своей внешности, способствует постоянному поиску реальных или мнимых физических дефектов. При этом у них отсутствует какой-либо индивидуальный четкий эталон образа тела. Как правило, он заменяется эталоном зрительного восприятия героев просмотренных фильмов, «звезд» шоу бизнеса. Восприятие своего тела во многом определяется неопределенной, а часто и негативной социальной реакцией сверстников (принятыми в среде компактного проживания подростков насмешками), сравнением своего внешнего вида с внешним видом подростков, воспитывающихся в семье. Отсутствие родителей, телесного опыта материнской ласки не позволяют получить информацию об идеале физического Я, развиться чувству удовлетворенности своим телом, принятия его. Отсутствие ощущения любви к себе провоцирует отчужденность от себя  как физического (физической), так и психологического (психологической). Если у подростков, воспитывающихся в семье, возникающие сомнения по поводу своего тела, как правило, развеиваются родителями и другими близкими людьми, то подростки детского дома не имеют основания для снятия подростковых сомнений, тревоги по поводу «нормального» или «ненормального» развития половых признаков. Они не имеют ясного представления о соответствии своего физического Я нормам подросткового возраста. Все это приводит к снижению самоуважения, формированию негативного искаженного  образа Я и своего тела, неприязни и отвращения к себе, отрицательному прогнозу отношения к себе значимых других.

Уровень физического развития подростков детского дома действительно в среднем ниже, чем  воспитывающихся в семье. Это тоже способствует формированию негативного образа физического Я. При этом девочки-подростки, придавая особое, сверхценное значение своей внешности, стараются привлечь к себе внимание окружающих вычурными деталями внешнего вида, в виде обратной связи, как правило, получают насмешки,  и их недовольство своим образом тела усугубляется. Таким образом подростки детского дома имеют постоянный негативный опыт, касающийся социальной оценки своей внешности и своего тела. Социальная изоляция, чувство социальной отчужденности также снижают субъективную оценку своей физической привлекательности, отрицательно влияют на формирование адекватного образа тела подростков.

 У подростков с аддиктивным поведением также присутствуют сомнения и тревоги по поводу формирующегося нового физического состояния. В отличие от социально адаптированных подростков они не предпринимают активных действий с целью  совладания со стрессом, связанным с  формирующимся образом физического Я: не занимаются спортом, плохо ухаживают за своим телом. Это способствует фиксации тревоги в отношении своего физического Я, которая «снимается» ими с помощью психоактивных веществ. Пытаясь компенсировать недостаточную мужественность мальчики-подростки бравируют наркотизацией и алкоголизацией, применяют гормональные препараты, способствующие физическому росту, а девочки-подростки рано вступают в неразборчивые и интенсивные половые связи. У ряда девочек-подростков образ тела становится чрезвычайно актуальным и занимает наибольшее «пространство» в образе Я. Грандиозность образа тела является современным феноменом развития девиантных и аддиктивных девочек-подростков. Этому способствует современная реклама и актуальные для общественного мнения молодежи идеалы.  Я – это, прежде всего, модно одетое тело, которое привлекает противоположный пол и служит для реализации сексуального поведения. Понятно, что при таком положении дел формирование Я-концепции искажено. Употребление психоактивных веществ  объективно меняет физическое состояние подростков, как девочек, так и мальчиков. Это, разумеется, служит важной причиной для  негативной оценки своего физического Я и накопления тревоги, психоэмоционального напряжения, развития депрессивных реакций. Для снятия этого комплекса вновь используются психоактивные вещества. Таков один из множества замкнутых кругов, по которым происходит дисфункциональная адаптация подростков с аддиктивным поведением.  

Сфера «Социальное Я – социальные отношения»

Активная жизненная позиция, функциональный, направленный на социализацию, копинг-стиль, позитивная самооценка способствуют установлению активных социальных отношений успешно адаптирующимися подростками. Это подтверждается социологическими исследованиями. Социально адаптирующиеся подростки в 55% случаев имеют от одного до трех друзей. Отрицают наличие выраженных конфликтов с учителями 95%  из них, а 65% положительно относятся к обучающим их лицам в школе.  Успешно адаптирующиеся подростки строят свои социальные отношения, исходя из личностных особенностей и ресурсных  возможностей. Тем ни менее, они обостренно ощущают свою зависимость от взрослых – родителей, учителей, школьной администрации. Их социальные отношения со сверстниками носят избирательный характер, как правило, сопровождаются ощущением эмоционального контакта и распределяются относительно равномерно между школой, семьей и за ее пределами. В целом, адаптированные подростки удовлетворены своими социальными отношениями.

У подростков детского дома социальные отношения наиболее нарушены. Этому в значительной мере способствует преимущественное использование пассивной стратегии избегания при решении жизненных проблем. Замкнутость жизни в стенах одного учреждения, отсутствие устойчивых контактов с внешним миром препятствует установлению естественных социальных отношений. Жесткая регламентация деятельности подростков персоналом  детского дома, частая его смена приводят к формированию отрицательного отношения к  взрослым, установлению с ними неадекватных социальных отношений.

По данным социологического исследования 85% воспитанников детского дома обозначают свое отношение к воспитателям как неопределенное, противоречивое или отрицательное. О наличии конфликтов с учителями и воспитателями сообщают 60% обследованных. Общение подростков со сверстниками мало дифференцировано. Испытывая выраженное чувство одиночества в коллективе класса, подростки детского дома 85% своих одноклассников называют друзьями. Социальные отношения в условиях выраженной зависимости от персонала ориентированы на пассивное приспособление к внешней среде, «уход» от нее. Ситуация вынужденности социальных отношений с одними и теми же сверстниками практически исключает возможность избирательных социальных отношений.  Формирование их по желанию подростка.

Воспитание постоянно сменяющейся большой группой людей,  по мнению Д. И. Исаева, оказывает негативное влияние на ребенка, деформирует его социальные отношения, вызывает страх, тревогу, беспокойство. Неприятие детским коллективом, проявляющееся в оскорблениях, издевательствах, угрозах или   принуждениях к той или и ной деятельности, что характерно ля детского дома, является хронической и выраженной стрессовой ситуацией. Следствием неспособности ребенка соответствовать настроениям, желаниям и деятельности сверстников, становится почти непрекращающееся у него напряжение.

О различном характере взаимоотношений с взрослыми подростков из семьи и детского дома свидетельствуют наблюдения А.М. Прихожан и Н.Н. Толстых: «…если утверждение собственного Я, завоевание права вести себя «как хочешь» у подростков из семьи идет через активное противопоставление себя ситуации, привычным нормам, требованиям взрослых, то у подростков детского дома – через приспособление к этой ситуации, в чем проявляется защитный характер этого поведения, ценимого в себе, в своем образе Я» (Прихожан А.М., Толстых Н.Н., 1990).

Социальные отношения подростков с аддиктивным поведением с родителями, учителями и сверстниками не полноценны.   Отсутствие навыков адекватной оценки личностных особенностей сверстников, умения дифференцировать понятие «друг» и «приятель» приводит к недифференцированным, поверхностным социальным отношениям. Подростки с аддиктивным поведением бравируют обилием своих социальных контактов. Они отмечают, что у них очень много друзей. Мы расцениваем эту позицию как проявление защитного механизма отрицания одиночества. Фактически эти подростки одиноки, хотя не осознают и не признают этого. Отношения с одноклассниками оцениваются ими как противоречивые, неопределенные, что приводит к ощущению инородности в коллективе класса, потере ощущения желательности своего пребывания в нем, появлению неуверенности в себе в ситуациях общения. Социальные контакты с группой сверстников постепенно «перемещаются» из учебного заведения в наркотизирующиеся группы. По данным социологического исследования о резко выраженных конфликтах со сверстниками  сообщают 25%   подростков с аддиктивным поведением, 65% отмечают конфликтные отношения с учителями и администрацией.  Свое отношение к учителям, воспитателям обозначают как отчужденное, недоброжелательное, отрицательное 75% подростков.

С.А. Кулаков также отмечает, что социальные отношения рассматриваются как уязвимая сфера Я – концепции, свидетельствующая о факте эмоционального отвержения в семьях, социальной инфантильности наркотизирующихся подростков. По данным Э.Г. Эйдемиллера и соавторов, нарушенные социальные отношения ведут к использованию наркотика в качестве коммуникативного допинга.

Сфера «Социальное Я – нравственные нормы поведения, моральное Я»

  Моральное Я является системой нравственного саморегулирования личности, своеобразным «нравственным ситом» поступков человека. Саморазрушающее поведение, с позиции морали, противоречит общественным нормам поведения, приводит в итоге к разрушению личности и ее связи с обществом, торможению личностного роста.

Уровень морального сознания подростков, воспитывающихся в семье и проявляющих социально-адаптированные формы поведения, определяется стремлением к одобрению со стороны значимых других и чувством стыда в случае их осуждения за свои проступки. Подростки стараются быть последовательными в поведении,  хотя это не  всегда у них  получается, не поддаваться ситуативным влияниям, могут противостоять искушениям, самостоятельно оценивать моральное значение происходящего вокруг. Моральные нормы для них являются одним из средств социального контроля над индивидуальным поведением, средством приведения его в соответствие с требованиями социальной среды. Нравственные нормы позволяют им понимать и фиксировать тип социально нормативного поведения.   

У детей детского дома моральное Я развито слабо. Это происходит вовсе не потому, что воспитатели и педагоги не говорят о моральных нормах. Напротив, дети получают интенсивную информацию о должном поведении, являющуюся частью чрезмерного стимулирования их социальной средой. Причина слабости морального Я в другом. Отсутствие повседневных  конкретных эталонов нравственного поведения в разнообразных жизненных ситуациях, невысокий уровень интеллектуального развития затрудняет анализ и восприятие подростками социальных норм поведения и поступков, процесс их интериоризации, формирует формальное знание моральных критериев «добро и зло», «справедливость и несправедливость». Поступки подростков детского дома, как правило, определяются выбранной копинг-стратегией избегания. Они стараются уклоняться от решения моральных проблем,  и это влияет на формирование моральных позиций. Отсутствие уверенной моральной позиции, устойчивых моральных норм способствует не дифференцированной сексуальной активности воспитанников детского дома, пассивному подчинению сексуальному давлению группы, партнера.

 Неразвитость прогностической самооценки своих поступков, недостаточная осознанность моральных убеждений, отсутствие критического отношения к поступающей извне информации в соответствие с нравственными нормами нарушают моральное регулирование подростков детского дома. При отсутствии идеала морального Я   они формируют собственное моральное Я по механизму подражания нравственным ценностям окружающей среды. Подражание определенным действиям, поступкам, манере одеваться, мимике и эмоциональным проявлениям других воспитанников, персонала, героев просматриваемых фильмов и телепередач распространяется и на подражание при овладении моральными ценностями. Неразвитость морального Я является одной из причин формирования отклоняющегося поведения подростков.

Для подростков с аддиктивным поведением характерен описанных И.А. Кудрявцевым феномен «двойной морали»: склонность к демонстративному соблюдению социальных норм, когда это может быть выгодно, и их игнорирование с уходом от ответственности, если для этого есть возможность. Нравственная позиция подростков с аддиктивным поведением проявляется в их поступках. Они легко лгут окружающим, дают обещания, но не выполняют их, проявляют необязательность. Под влиянием наркотизирующейся референтной группы они идут на совершение антисоциальных действий, вступают в моральные конфликты  с семьей. Противоречие между желанием принимать наркотик и негативным отношением социальной среды к наркотизации приводит к вынужденному поведению, игнорированию моральных норм. Начинающееся моральное снижение личности подростка наносит и моральный ущерб его родителям, родственникам, значимым другим. Сексуальная распущенность подростков, несмотря на ее транзиторный характер, оставляет отпечаток на всю дальнейшую жизнь, нарушает развитие личности, приводит к трудно восполнимой утрате нравственности. Поэтому понятным и закономерным является выделение А.Е. Личко и Ю.В. Поповым саморазрушающего поведения подростков в самостоятельную форму поведения, не отвечающую общечеловеческим нормам поведения и нравственности, разрушающий духовный мир человека  (Личко А.Е., Попов Ю.В., 1990).

Низкий уровень морального самосознания отражается и на внешнем виде, на поведении подростков. Они активно используют атрибутику, насыщенную знаками пренебрежения  моральными нормами. Несоблюдение нравственных норм подростками приводит к потере уважения, доверия, поддержки со стороны родителей, учителей, сверстников. Рассогласование индивидуального поведения с действующими в семье, классе, среде сверстников моральными нормами приводит к потере социальной поддержки со стороны этих сфер, социальной изоляции.

Как показывают исследования И. Шонфильда , социальная поддержка повышает моральный статус и снижает проявления стресса. Исходя из этого, наличие социальной поддержки со стороны семьи, сверстников, значимых других способствует повышению морального статуса воспитывающихся в семье подростков, способствует адекватному формированию морального Я.  Наличие же низкого уровня социальной поддержки со стороны сверстников и значимых других, отсутствие ее со стороны семьи также объясняет не развитое «моральное Я» у подростков детского дома.

Социальная поддержка у подростков с аддиктивным поведением выше, чем у подростков детского дома. Она  оказывается в той или иной степени семьей, сверстниками из наркотизирующейся группы. Однако в связи с нарушенными взаимоотношениями с родителями и частыми внутрисемейными проблемами социальная поддержка подростками с аддиктивным поведением далеко не всегда воспринимается и не является эффективной. В основном воспринимается поддержка референтной группы наркотизирующихся подростков. Вместе с получением социальной поддержки подростки усваивают и нормы нравственного поведения, мораль наркотизирующейся группы.

Сфера «Социальное Я – профессионально-образовательные стремления, цели»

Профессионально-образовательные стремления, цели подростков, воспитывающихся в семье и успешно адаптирующихся, отражают ценности подростковой субкультуры в целом, потребности, как сегодняшнего дня, так и будущего, учитывают влияние родителей и других значимых взрослых, предполагают некоторые пути их достижения. Выбор подростками профессии далеко не всегда определяется размерами предполагаемой заработной платы, чаще – представлением о своих интересах, склонностях, способностях. Как правило,  подростки имеют достаточную информированность о будущей профессии, знают конкретные примеры профессиональной деятельности, получают материальную поддержку со стороны родителей  с целью дополнительной подготовки к вступительным экзаменам в вуз, верят в возможность свободного выбора профессии с учетом своего уровня притязаний, более или менее адекватной самооценки.

Подростки детского дома мечтают о социально-престижных профессиях, а фактически выбирают занятия, соответствующие низкому квалификационному уровню, не позволяющие обеспечит экономическую самостоятельность. Профессиональное самоопределение не имеет отдаленной временной перспективы или не планируется вообще в надежде, что эту проблему решат взрослые – администрация воспитательно-образовательного учреждения. Профессиональная ориентация – ограниченна и однобока. Отсутствие достаточной информированности о будущей специальности, сомнения и сложности в выборе профессии приводят подростков к отказу от решения данной проблемы. Выбор профессии, как правило, осуществляется воспитателями и администрацией детского дома без учета склонностей и желания. Чаще всего профессиональный выбор определяется типом среднего специального учебного заведения, находящегося в территориальной близости от детского дома. У многих подростков отсутствует вера в возможность свободного выбора профессии. Сформированный пассивный копинг-стиль преодоления жизненных проблем препятствует выбору варианта профессии, предполагающего наличие сформированных навыков активного преодоления трудных ситуаций. Пессимистическая оценка перспектив, отказ от самореализации приводит к коллективному выбору профессии и приобретению ее «за компанию».

Подростки с аддиктивным поведением имеют высокий уровень социальных притязаний, но выбор ими профессии носит, как правило, не самостоятельный характер, а подвержен существующим в окружающей их  микросреде социальным нормам и стереотипам.  Информированность о предполагаемой профессии, как правило, низкая. Подростки не предпринимают направленных усилий на повышение своего слабого общеобразовательного уровня. В выборе профессии для них ведущую роль играет возможность легкого приобретения денег. Адекватное критическое отношение к своему нынешнему общеобразовательному уровню и ориентация планов на более или менее отдаленное будущее отсутствует.

Сфера «Сексуальное Я»

Социально адаптированные подростки проявляют высокую заинтересованность в вопросах взаимоотношения полов, предпочитают обсуждать эту проблему со сверстниками, а не с взрослыми. Формирующееся половое влечение приводит их к раннему началу половой жизни, к недостаточно дифференцированным вследствие отсутствия сексуального опыта, но контролируемым  моральными установками сексуальным контактам. Положительная самооценка, удовлетворенность своим образом тела в целом,  способствуют более или менее  дифференцированному сексуальному поведению.

Подростки, воспитывающиеся в учреждениях интернатного типа, чрезвычайно часто обсуждают тему взаимоотношения полов. Формирующееся сексуальное влечение проявляется в фантазировании на тему сексуальных контактов, стремлении смотреть фильмы с эротическим и сексуальным содержанием, коллекционировании порнографических вырезок из журналов, фотографий. Среди подростков распространены сексуальные игры со сверстниками с раздеванием, поцелуями, оставляющими кровоподтеки, ощупыванием половых органов. Обсуждение взаимоотношения полов, как правило, сопровождается коллективным смехом, циничными выкриками, намеками-оскорблениями в адрес других подростков. Нарушенная половая идентификация, неразвитость поведенческих стереотипов маскулинности и феминности, недостаточная дифференцированность  сексуального влечения, нарушенное формирование сексуальной ориентации в учреждениях закрытого типа приводит к транзиторным гомосексуальным контактам. Старшие подростки пытаются склонить младших к гомосексуальным связям. Подростки женского пола, пытаясь найти защиту и поддержку у более старших подростков и мужчин, проживающих в районе детского дома, пассивно подчиняются им, вступая в многочисленные половые контакты, надеясь на защиту с их стороны и очень тяжело переживая вынужденный разрыв с этими лицами. Некоторые из подростков рассматривают сексуальные контакты как форму социальной интеграции и поддержки в условиях одиночества, как протест против оказывающей выраженное стрессовое давление среды детского дома, как форму самоутверждения, вхождения в референтную группу и повышения социального статуса, компенсации неудовлетворенности своим физическим Я. Отсутствие сформированных моральных ограничений сексуального поведения, наличие жесткой системы запретов на вопросы, связанные с сексуальным поведением со стороны воспитателей, дефекты полового воспитания, отсутствие опыта теплых эмоциональных отношений приводят к формированию у подростков детского дома суррогатных форм сексуального поведения.

Для подростков с аддиктивным поведением характерно наиболее раннее начало половой жизни, по сравнению с другими группами подростков. Их сексуальная активность реализуется, как правило, в группах наркотизирующихся и девиантных подростков в соответствие с существующими в них нормами поведения. Сексуальные контакты часто используются как метод преодоления неуверенности в себе, самоутверждения, направлены на повышение социального статуса и являются формой компенсации неудовлетворенности своим физическим Я. Подростки с аддиктивным поведением регулярно просматривают порнографические фильмы, сопровождая их собственными комментариями, с удовольствием читают соответствующую литературу, активно посещают порно сайты в Интернете, коллекционируют плакаты, фотографии, вырезки с обнаженными телами. Половые контакты весьма   часто осуществляются в группе, на фоне наркотического или алкогольного опьянения или вне него, с большим количеством сексуальных партнеров и сопровождаются различного рода сексуальным экспериментированием. Отношение к сексуальным партнерам обычно не учитывает их личностных особенностей, цинично. Многие подростки используют сексуально растормаживающий эффект психостимуляторов. При обсуждении с взрослыми подростки стараются избегать обсуждения вопросов половых отношений. Низкий уровень морального самосознания также влияет на бесконтрольную реализацию подростковой гиперсексуальности в непосредственное поведение.

Сфера «Семейное Я»

Семья, наряду со сверстниками, является социально-поддерживающей системой в подростковом возрасте. Взаимоотношения между членами семьи могут влиять на состояние здоровья, эмоциональное состояние, поведение ее членов. Семья может, как противодействовать стрессовым нагрузкам, так и повышать чувствительность к ним. Социально адаптированные, воспитывающиеся в семье подростки, как правило, удовлетворены взаимоотношениями со своими родителями и считают их адекватными, хотя и отмечают наличие типичных для своего возраста проблем взаимопонимания. По данным социологического исследования свое отношение к матери, как хорошее, отмечают 95% адаптированных подростков, к отцу – 90%. Подростки осознают, что семья обеспечивает их экономические жизненные основы, является для них примером разрешения сложных жизненных проблем, оказывает социальную поддержку, формирует образцы полоролевого поведения, защищает от негативного влияния социальной среды. Они используют индивидуальные и коллективные ресурсы членов семьи для преодоления жизненных стрессов.

Несмотря на то, что подростки детского дома,  как правило, знают об отрицательных  социальных характеристиках поведения своих родителей (алкоголизм, наличие судимостей, лишение родительских прав, жестокое обращение с детьми и т.д.) они верят, мечтают и фантазируют, что все равно родители станут лучше, рано или поздно заберут их из детского дома. Если подростки знают о полном отсутствии родителей, они заменяют их реальными или воображаемыми родственниками и надеются, что те заберут их в свои семьи.

Воспитание вне семьи  резко замедляет развитие детей, искажает процесс формирования Я–концепции.  Подростки тяжело переживают отсутствие эмоциональной, информационной, материальной поддержки со стороны семьи, незащищенность  от негативного влияния социальной среды, невозможность использования семьи как образца социального полоролевого,  морального поведения, примера разрешения психологических и социальных проблем и модели общения с другими людьми.

Психическая травматизация, обусловленная пребыванием в детских домах, переживание отсутствующей или неадекватной родительской заботы, рассматривается Д.Н. Исаевым как самостоятельная группа вредностей, под воздействием которых оказываются дети.

Семейные отношения подростков с аддиктивным поведением отражают дезадаптивные характеристики их поведения. Свое отношение к матери как отчужденное, безразличное, неустойчивое, отрицательное оценивают 35% подростков с аддиктивным поведением, 68% аналогично характеризуют свое отношение к отцу. Отмечают неудовлетворенность своими отношениями с матерью 41% подростков и 70% не испытывают удовлетворенности своими взаимоотношениями с отцом. Преимущественным типом воспитания в семьях аддиктивных подростков является гипопротекция, среди которой преобладает явная, сочетающаяся с эмоциональным отвержением (по классификации с А.Е. Личко).

Не вызывает сомнения, что нарушенные семейные отношения, как фактор внешней среды, влияют на употребление наркотиков детьми. Семейные отношения являются одной из уязвимых сфер Я–концепции, свидетельствующих о факте эмоционального отвержения в семьях подростков с аддиктивным поведением. Длительная фиксация родителей на негативных чертах личности подростков приводит к формированию низкой самооценки. В нарушении сферы семейных отношений у подростков с аддиктивным поведением находит отражение проблема неполных семей, эмоционального отвержения родителями, отсутствие положительной идентификации с ними.

Сфера «Совладание со стрессом.  Контроль над средой»

Стремление человека осуществлять контроль над средой является одним из основных принципов личностно-средового взаимодействия. Человек старается организовать среду таким образом, чтобы максимально обеспечить себе возможность выбора различных способов деятельности в данной ситуации. Воспитывающиеся в семье социально адаптированные подростки испытывают субъективное ощущение контроля над средой. Они считают, что их действия  по отношению к среде вызывают в ней определенные изменения. Это способствует формированию у них эффективных способов преодоления требований среды. Преодоление стресса при помощи активных копинг-стратегий определяет субъективное ощущение контроля над средой у подростков, воспитывающихся в семье.

Подростки детского дома имеют низкое ощущение контроля над средой и фактически воспринимают контроль среды над ними. Этот факт подтверждается и наблюдениями А.М. Прихожан и И.Н. Толстых, отмечающих, что «…если школьники открыто выражают свое стремление к самостоятельности, протест против опеки и контроля, то в интернате в качестве ценности выделяется прямо противоположное – признание необходимости контроля над собой».

Субъективное ощущение контроля над средой у аддиктивных подростков низкое, то есть они имеют выраженное ощущение, что среда контролирует их деятельность. Нарушенные  отношения в семье, школе, со сверстниками формируют у подростков с аддиктивным поведением чувство инородности в этих социальных группах, отсутствие социальной идентичности с их членами. Это приводит подростков к поиску социальной  референтной группы, способной обеспечить им социальную идентичность. Таковой становится для них наркотизирующаяся группа. Однако функционирование в ней не приводит к субъективному ощущению контроля над средой. Ощущение контроля среды над собой не только не исчезает, но и постепенно усиливается, так как социальная среда диктует собственные нормы внутригруппового поведения. Компенсаторные попытки наркотизирующихся подростков осуществлять контроль над средой носят неадекватный, ауто- и гетероагрессивный характер и не приносят ожидаемого эффекта. Отсутствие сформированный навыков активного преодоления проблем, наряду с другими причинами, не позволяет аддиктивному подростку устанавливать контроль над средой. 

Сфера «Совладание со стрессом. Психопатология»

Самооценка воспитывающихся в семье подростков своего психического здоровья свидетельствует об удовлетворенности им. Это подтверждается и полученными данными о патохарактерологических особенностях данной группы. Среди воспитывающихся в семье подростков, акцентуации характера, определяемые по разработанной А.Е. Личко методике (Н.Я. Иванов, А.Е. Личко, 1983), встречались у 62% подростков. Среди успешно адаптирующихся подростков выявлено 17% акцентуаций характера по эпилептоидному типу, 10% по гипертимному и 10% по неустойчивому типу.  В 2% случаев определялась психологическая склонность к алкоголизации, в 10% выявлена психологическая склонность к делинквентности, а выраженная реакция эмансипации встречалась у 8%.

У подростков детского дома отмечается выраженная негативная оценка своего психического здоровья. При помощи патохарактерологического диагностического опросника  акцентуации характера выявлены у подростков, воспитывающихся вне семьи в 100% случаев. Наиболее часто встречался  эпилептоидный  (64%) и шизоидный (36%) типы. Психологическая склонность к алкоголизации встречалась у 45% подростков, а психологическая склонность к делинквентности – у 82%. Выраженная реакция эмансипации определялась у 45%. У 27% подростков определялись признаки, указывающие на возможность формирования психопатии. Признаки социальной дезадаптации определялись у 82% подростков детского дома.

Выявленные патохарактерологические особенности убедительно свидетельствуют о том, что подростки детского дома – контингент высокого риска формирования делинквентности, наркотизации, алкоголизации и других видов саморазрушающего поведения, требующих неотложного психокоррекционного и психопрофилактического воздействия.

Экспериментально-психологическое обследование показывает, что в отличие от воспитывающихся в семье, подростки детского дома не могут понять, нормальны ли они психически или являются носителями психической патологии. В глубине души каждый из них обеспокоен своей «ненормальностью». Это и понятно.  Не имея в своем опыте никаких психосоциальных стандартов, они не знают разграничительных признаков, отличающих нормального человека от  больного.  Страдая от множества неосознанных чувств и переживаний, не понимая, что с ними происходит, не имея возможности обсудить происходящие непонятные проявления собственной психической деятельности с кем-либо и получить адекватную «обратную связь», подростки детского дома «убеждаются» в собственной психической ненормальности. При работе с опросными тестами, содержащими утверждения, характеризующие те или иные психологические или психопатологические проявления, они были склонны определять у себя, как правило, крайнюю степень их выраженности. Подростки работали с тестами откровенно, с большим желанием. При этом отмечались яркие эмоциональные реакции. Работая над опросными тестами, подростки детского дома испытывали особое, ранее не знакомое им состояние заинтересованности в их психологической жизни, в них как личности. При этом они либо плакали, говорили, что все время только и думают о том, что содержится в опросниках, но никто, никогда их об этом не спрашивал, либо пытались избежать обследования, придавая этому процессу фантастический  угрожающий смысл. Однако спустя определенное время, они обязательно приходили и настоятельно просили принять их в члены обследуемой группы. Все это свидетельствует о крайне искаженной, негативной Я–концепции подростков детского дома. Среди этого контингента были часты субдепрессивные, астенические, тревожные реакции, носившие транзиторный характер.

Подростки с аддиктивным поведением также имеют низкую самооценку своего психического здоровья. Акцентуация характера выявляется у этого контингента в 100% случаев. Наиболее часто встречаются эпилептоидный, лабильный, неустойчивый, шизоидный типы. Показатель психологической склонности к алкоголизации встречается в 38% случаев. Психологическая склонность к делинквентности проявляется у 23,3% подростков. Выраженная реакция эмансипации встречается у 19%. У 23% подростков определяются признаки, указывающие на возможность формирования психопатии. Признаки социальной дезадаптации по Ю.В. Попову определяются у 78% подростков с аддиктивным поведением. Выше перечисленные особенности во многом определяются влиянием биологических и психогенных дизонтогенетических факторов, широко описанных у данного контингента в соответствующей литературе.

Сфера «Совладание со стрессом. Приспособляемость»

Как уже отмечалось, подростковый период является периодом активного формирования новых форм адаптации, новых механизмов преодоления стресса, приспособления к среде. Требования социальной среды являются серьезным испытанием для адаптационных возможностей личности. Несоответствие их индивидуальным копинг-ресурсам может приводить к срывом приспособляемости к среде – дезадаптации. Использование воспитывающимися в семье подростками стратегий активного преодоления требований среды обеспечивает большую эффективность приспособления к ней, способствует развитию адаптационного процесса, обеспечивает формирование у подростков необходимых личностных и средовых ресурсов для преодоления сложных ситуаций. Подростки получают информационную, эмоциональную, материальную поддержку от развитых социальных сетей – семьи, сверстников, значимых других, умеют искать, запрашивать и воспринимать ее. Достаточно высокий интеллект, позитивная Я–концепция и высокая самооценка способствуют высокой приспособляемости к среде.

Использование пассивной копинг-стратегии избегания как основной подростками детского дома не позволяет им успешно приспосабливаться к окружающей среде, что в итоге приводит к нарушениям адаптационного процесса. Низкому и деструктивному уровню приспособления к среде способствуют и недостаточно развитые копинг-ресурсы. Подростки данной группы лишены поддержки со стороны большинства социальных сетей. Негативная Я-концепция препятствует эффективной приспособляемость к социальной среде, ослабляет ее.  Самооценка уровня приспособляемости у этих подростков также не адекватная. С одной стороны они могут бравировать своими возможностями приспособления, с другой стороны, утверждать, что таких возможностей у них нет вообще. Это объяснимое явление. Ведь подростки детского дома очень смутно представляют себе, что такое социальная среда и как к ней можно приспосабливаться. Они практически не имеют такого опыта.

Подростки с аддиктивным поведением также оценивают свой уровень приспособляемости к среде, преимущественно, как низкий. Применение, в качестве основной, копинг-стратегии поиска социальной поддержки, более высокий уровень восприятия социальной поддержки, наличие семьи облегчают приспособляемость к среде подростков  с аддиктивным поведением и являются факторами, способствующими их адаптации.  Однако избегание активного разрешения проблем, связь с наркотизирующимися группами, зависимость от социальной среды, преимущественно носящей асоциальный или наркотизирующийся характер,  являются неблагоприятными факторами, препятствующими эффективной адаптации подростка. Фактически подросток с аддиктивным поведением стоит на перепутье. С одной стороны он имеет немало оснований  для успехов в приспособлении (адаптации) к социальной среде, с другой стороны он имеет и много препятствий для этого. Факт заключается в том, что такой подросток чрезвычайно зависит от социальной среды и не умеет ее понимать и оценивать с точки зрения пользы или вреда для себя. Эта  социозависимость делает подростка чрезвычайно уязвимым, а прогноз его адаптации неопределенным. Фактически, если подростку повезет, и он встретит на своем пути надежную и адекватную опору, сильную и позитивную личность, он выберется из тупика нарушенных адаптационных процессов. Если не повезет, и он встретит личность с иной направленностью – не выберется, а наоборот, обречет себя на еще большую дезадаптацию. Принципиальной профессиональной и педагогической ошибкой является обвинение окружения в неудачах адаптации такого подростка и стремление «поместить его в благоприятную среду». Этого мало. Риск дезадаптации и в таком случае будет всегда, так как риск того, что социальная среда может измениться,  существует всегда тоже. Наиболее эффективной «прививкой» от дезадаптации для таких подростков является профессиональная психологическая и педагогическая помощь, связанная с развитием копинг-ресурсов и копинг-стратегий.

Сфера «Я-реальное»

Воспитывающиеся в семье и успешно адаптирующиеся подростки оценивают себя как высоко активных и склонных к лидерству; уверенных в себе и требовательных к себе и окружающим; склонных к скептицизму и высоко тревожных; не агрессивных, но ориентированных на достижение успеха; имеющих высокий уровень притязаний, легко и быстро принимающих решения; доверчивых, но не всегда послушных; добросердечных, отзывчивых и искренних,  непосредственных и  прямолинейных, настойчивых и стремящихся к тесному сотрудничеству, уступчивых.  Разумеется,  их самооценка во многом зависит от мнения значимых для них людей, однако в основном они все же уже стремятся все больше и больше ориентироваться на собственное мнение и опыт в общении с людьми, легко адаптируются к различным социальным ролям, стремятся производить благоприятное впечатления на окружающих. В то же время подростки склонны идеализировать гармонию межличностных отношений. Они оптимистичны, полны энтузиазма, быстро и эмоционально вовлекаются в интересную для них деятельность. В то же время они очень восприимчивы к эмоциональному настрою группы и повышенно отвлекаемы на то, что происходит вокруг них.

Воспитывающиеся в детском доме подростки оценивают себя как пассивных, замкнутых на себе (интравертированных), застенчивых, послушных и зависимых, неуверенных в себе и неудовлетворенных собой, обвиняющих себя в неудачах, тревожных, легко впадающих в подавленное настроение, пессимистично оценивающих свои перспективы, ориентированных на избегание неуспеха, уходящих от  широких контактов, ранимых, впечатлительных, болезненно сосредоточенных на своих недостатках и проблемах, покорных, имеющих повышенное чувство вины.  В то же время они чрезвычайно сенситивны. У них повышена чувствительность к средовым влияниям, критике в их адрес, невнимательности к ним, грубости окружающих. Они отмечают у себя замкнутость, вспыльчивость, упрямство, подозрительность. Подростки  постоянно не довольны окружающими и сочетают в себе, казалось бы, не совместимые качества: непримиримость, агрессивность, жестокость, обидчивость, отзывчивость и готовность помочь окружающим одновременно.

Подростки с аддиктивным поведением оценивают себя как склонных к компромиссам, эмоционально неустойчивых, тревожных, повышенно дружелюбных, зависимых в самооценке от мнения значимых других, игнорирующих мнение прочих  не значимых для них лиц, не агрессивных, легко вживающихся в различные социальные роли, высоко оценивающих свои возможности, стремящихся производить впечатление на окружающих, трудно переносящих критику в свой адрес. Они также отмечают у себя неосмотрительность, доверчивость, уступчивость, отзывчивость, недостаточный скептицизм, недостаточную продуманность поступков и высказываний, то есть  тенденцию к спонтанной самореализации.

Сфера «Я-идеальное»

 Воспитывающиеся в семье, успешно адаптирующиеся подростки считают, что им необходимо кое-что изменить в себе, чтобы приблизиться к идеалу. Они хотят быть более лидерствующими и самостоятельными, в то же время – менее самоуверенными и скептичными, менее упрямыми и подчиняемыми, менее зависимыми, чем они себя считают. Они испытывают характерное для своего возраста недовольство собой, обеспечивающее при наличии уверенности в своих возможностях, тенденцию к самоусовершенствованию.

Подростки детского дома тоже не прочь измениться. Они хотят быть более уверенными в себе, более самостоятельными, менее упрямыми, менее пассивными, подчиняемыми и зависимыми от других.

Подростки с аддиктивным поведением имеют весьма низкий уровень притязаний к  Я. Практически они не считают, что им следует особенно меняться. Единственное, чего они хотят, так это быть более самостоятельными и меньше зависеть от взрослых. Существенное расхождение между реальным и идеальным Я у них отсутствует. Это отражает отсутствие стремления к самоусовершенствованию, отсутствие осознания перспектив личностного роста.

Можно предположить, что умеренное расхождение реального и идеального Я подростков, воспитывающихся в семье, носит позитивный характер, приводит к возникновению стресса, связанного с неудовлетворенностью собой. Для его преодоления социально адаптированные подростки используют активные копинг-механизмы, мобилизуют персональные и средовые копинг-ресурсы, что побуждает личность к контролю над областью реальных достижений. Регулярное активное преодоление стресса формирует психосоциальные копинг-навыки, тренирует различные психические функции, способствует самосозиданию подростка, совершенствованию системы его отношений. «Разрыв» между структурными компонентами Я свидетельствует об определенной зрелости когнитивных процессов, является стимулом социально-психологического развития и формирования разнообразных вариантов активного разрешения проблем.

Что касается самооценки подростков, воспитывающихся в детском доме, то выраженное расхождение между реальным и идеальным Я уже не является для них в большинстве случаев стимулом к развитию и когнитивному разрешению социально-психологических проблем. Оно становится генератором неуверенности в себе, депрессивных реакций и пассивных форм преодоления стресса. Это приводит к ощущению собственной несостоятельности, блокирует возможность потенциального прогрессивного развития личности. Интенсивный стресс, возникающий в связи с выраженным расхождением между реальным и идеальным Я, нарушенные конфликтные отношения с социальной сетью приводят к возникновению нервно-психического напряжения. Оно усиливает внутренний конфликт, приводит к нарушению функционирования личности, включению пассивных копинг-ответов в виде психологических защитных механизмов, на время снимающих эмоциональное напряжение, но не устраняющих источник дистресса. Этот процесс обеспечивает  хронизацию эмоционального напряжения и способствует дальнейшему формированию дезадаптивного поведенческого стиля.

 Слитность реального и идеального Я подростков с аддиктивным поведением приводит к блокированию стремления к самоусовершенствованию, лишает индивида стимула к развитию, снимает необходимость контроля над своими действиями, создает ощущение удовлетворенности собой и отсутствия проблем при фактически нарушенных отношениях с социальной средой. Это согласуется с мнением Ц.П. Короленко и Т.А. Донских о выраженности защитного механизма упорного отрицания серьезных психологических проблем при аддиктивном поведении. Иллюзия благополучия, как результат нарушения критичности к себе, поддерживается употреблением психоактивных веществ, препятствует развитию активных форм преодоления стресса, приобретению социальных навыков противодействия негативному влиянию среды, снижает активность и демобилизует ресурсы личности, уровень ее притязаний и мотивацию на достижение успеха, переводит личность на более низкий уровень функционирования. В результаты возникают все новые и новые нарушения отношений личности со средой, усиливается эмоциональное напряжение, используются не активные, а пассивные формы преодоления стресса. При таком положении дел причины нарушенных взаимоотношений со средой не устраняются, а, напротив, умножаются, что приводит к хронизации возникших проблем и еще более деструктивным формам адаптации к требованиям социальной среды.

Подходы к модификации и развитию Я-концепции

Наиболее известными подходами, предусматривающими  изменения Я-концепции является центрированная на клиенте теория К. Роджерса и мотивационное консультирование  С. Рольника и В. Миллера.

В личностно-центрированной, или клиент-центрированной теории подчеркивается важность Я-концепции людей, зависящей от способов, которыми они осознают и определяют себя.

Согласно теории К. Роджерса стремление к актуализации, свойственное организму и делающее возможным его самосохранение и самоусиление, - единственный мотивирующий стимул для людей, определяющий его Я-концепцию.

Существуют шесть ключевых характеристик Я-концепции полноценно функционирующих, или самоактуализирующихся личностей.

·            открытость для опыта

·            рациональность

·            личная ответственность

·            чувство собственного достоинства

·            способность к установлению и поддержанию хороших личных отношений и ведение этичного образа жизни.

В практике личностно-центрированного консультирования и психотерапии акцент делается на качестве межличностных отношений. Центральное исходное положение следующее: если консультанты или психотерапевты создают определенную атмосферу при налаживании отношений с клиентами, то личность этих клиентов конструктивно меняется. Не дается никакая предварительная оценка. Личностно-центрированный консультант или терапевт обеспечивает всем клиентам конгруэнтность в отношениях, безусловное положительное отношение и эмпатию.

Создание такой атмосферы способствует тому, что у клиентов возрастает конгруэнтность в отношениях, усиливаются чувство собственного достоинства и эмпатии. Таким образом, клиенты находятся в процессе становления личности и регулирования собственной жизни (по А. Нельсон-Джоунс, 2002).

Мотивационное консультирование  С. Рольника и В. Миллера – это направляющий, клиент-центрированный стиль консультирования, использующийся для вызова изменений поведения посредством помощи клиенту в изучении и расширении противоречий между его жизненными потребностями и теми результатами, которые он достигает в связи с реализацией своего дезадаптивного поведения. По сравнению с не директивным консультированием оно более фокусированное и целенаправленное. Исследование и разрешение противоречий (амбивалентности клиента) является главной задачей мотивационного интервьюирования, и консультант намеренно направляет клиента к достижению этой цели.

Мотивация к изменениям исходит от клиента, а не навязывается ему со стороны. Многие другие психотерапевтические  подходы делают акцент на принуждении, убеждении, конструктивной конфронтации и использовании внешних обстоятельств. Такие стратегии могут быть использованы для вызова изменений, но их сущность сильно отличается от мотивационного интервьюирования, которое основывается на выявлении и мобилизации внутренних ценностей и целей клиента для стимуляции изменения поведения.

Прямое убеждение не является эффективным методом разрешения амбивалентности.  Есть искушение попытаться оказать «помощь», убеждая клиента в срочной необходимости решить проблему и преимуществах изменения. Однако такая тактика усиливает сопротивление клиента.

Стиль консультирования, в основном, спокойный и располагающий. Прямое убеждение, агрессивная конфронтация и аргументация являются концептуальной противоположностью мотивационному консультированию и явно противопоказаны при этом подходе. Консультанту, привыкшему к конфронтации и даче советов, мотивационное консультирование может показаться безнадежно медленным и пассивным процессом. Судить следует по конечному результату. Более агрессивные стратегии, которыми иногда движет желание «противодействовать отрицанию клиента», легко превращаются к подталкиванию клиентов к изменениям, к которым те не готовы.

Консультант направляет клиента, помогая ему исследовать и разрешить его собственную противоречивость. Мотивационное интервьюирование не предполагает обучения клиентов навыкам решения проблемы с помощью поведения (поведенческого овладения проблемой), хотя эти два подхода не являются несовместимыми. Рабочее допущение при мотивационном интервьюировании  состоит в том, что основной преградой, которую необходимо преодолеть, чтобы вызвать изменение, является амбивалентность (противоречивость) или недостаточность решимости. Специфические стратегии мотивационного интервьюирования созданы для того, чтобы выявить, прояснить и разрешить амбивалентность в атмосфере клиент центрированного, уважительного консультирования.

Готовность измениться – это не характерологическая особенность клиента, а нестойкий результат межличностного взаимодействия.   Таким образом, консультант должен быть очень внимателен и чуток к мотивационным сигналам клиента. Сопротивление и «отрицание» рассматриваются как обратная связь на поведение консультанта. Сопротивление клиента – это часто сигнал  того, что консультант предполагает наличие большей готовности к изменениям, чем есть в действительности, и это намек на то, что консультанту нужно изменить стратегии мотивации.

Консультационные отношения больше похожи на партнерские, чем на роли  эксперта и обследуемого.  Консультант должен уважать самостоятельность клиента и свободу его выбора, касающегося его собственного поведения.   

При такой точке зрения нельзя рассматривать мотивационное интервьюирование   как технику или набор техник. Скорее, это межличностный стиль. Это тонкий баланс между директивным и клиент-центрированным компонентами. Если оно превращается в уловку или манипулятивную технику, значит сущность его потеряна. 

Применительно к работе с детьми и подростками мотивационное консультирование имеет целью изменить жизненный стиль подростка в направлении менее опасного поведения, а также прийти к решению о необходимости прекращения  употребления психоактивных веществ, если подросток имеет такой  опыт.  Таким образом, мотивационное консультирование направлено на то, чтобы вызвать у подростка мотивацию на изменение и консолидировать его личные решения и планы с планом изменений поведения в сторону здорового жизненного стиля.

Однако главная цель не обязательно достигается быстро. Мотивационное консультирование может иметь и промежуточные цели, соответствующие личностным особенностям подростка, его актуальной ситуации и степени готовности к изменения дезадаптивного поведения.

Для того чтобы проводить мотивационное консультирование,  консультант должны обязательно пройти подготовительную программу по технологии самой методике, а также по активизации соответствующих личностных ресурсов и коммуникативных стратегий.

Техника проведения МК.

Общим в поведении консультантов является умение задавать «открытые» вопросы; рефлективное слушание; психологическая подвижность и поддерживающее поведение.

Ключевыми стратегиями является

·             развитие противоречия между мотивационными позициями личности клиента посредством выявления вербальной, мимический и поведенческой экспрессии в процессе обсуждения (проговаривания) проблем  клиентом;

·             участие в его проблемах;

·             сопереживание;

·             эмпатия;

·          поддерживающее поведение;

·          умение найти основания для изменений в поведении, экспрессии клиента;

·          оптимизм в отношении изменений;

·          умение во время вселить уверенность в отношении возможности таковых.

В общении консультанты должны быть максимально резистентными и минимально директивными и конфронтационными. Эмпатия сочетается с поддержкой самоэффективности у клиента для того, чтобы он воспринимал изменения как возможные для себя, а себя – способным на изменения. Часто используется «обратная связь» для усиления мотивации клиента.

Наиболее важно избегать конфронтации, в которой консультант занимает позицию защиты своего мнения по поводу проблемы клиента и необходимости изменения поведения и мыслей, а клиент доказывает, что у него нет проблем и необходимости изменения.

Аргументация клиента – основное поле работы консультанта и в нем необходимо искать противоречия. Терапевт также избегает позиции «эксперта», который проводит экспертизу и оценивает позицию и решения клиента.

Консультант избегает «закрытых» вопросов (вопросов, требующих коротких ответов) и особенно избегает того, чтобы задавать несколько вопросов подряд.

В работе консультанта существует необходимость супервизии. Этот процесс может происходить в форме видеозаписи и последующего рассмотрения и обсуждение ее, либо в форме наблюдения за работой с последующий обсуждением.

Главная роль консультанта – выявлять и усиливать внутреннюю, присущую клиенту мотивацию на изменение. Эта фасилитаторская роль может включать аккуратно встроенные в беседу элементы обучения на основе сотрудничества. Таким образом, терапевт является фасилитатором (повторяющим усилителем), учителем и сотрудником. Роль эксперта или советника является неприемлемой. Однако когда персонал нуждается в обратной связи для решения вопроса насколько правильно проводится мотивационная терапия, терапевт выступает в роли обучающего, но только для персонала, а не для клиента.

Клиент должен говорить больше, чем половину времени на протяжении всего разговора. Особенно на протяжении периода, когда он лично реагирует на «обратную связь», которую консультант давал в роли «основательного разъяснителя».